по этой причине, ее отправили в лечебницу для душевнобольных.
И если бы я не поехал туда, чтобы увидеть ее, она до сих пор, была бы там, жива и здорова. Но я все испортил.
Кое-как договорившись с санитарами, я под видом ее родственника, проник на территорию, и увидел ее. Почти ничуть не изменившаяся, теперь короткостриженая и изрядно похудевшая, но это была именно она. Та которую я искал все это время. Не удержавшись, сквозь проступившие слезы я крикнул: «Аля! Это я! Обернись».
И она обернулась, и, я готов поклясться, узнала меня, но психика, и без того пострадавшая очень сильно, не выдержала, и она рухнула как подкошенная. Началась страшная суета, меня выгнали, я оправдывался, как мог, но меня не слушали. А ее увезли в больницу на реанимационном автомобиле. Собственно говоря, там она сейчас и находится. Примерно раз в месяц я езжу ее проведать, а за одно, поговорить с врачами по поводу ее состояния. Они говорят, случаи такие бывают, но крайне редко. Это даже не кома, а летаргический сон какой-то. Человек жив, и все основные функции организма выполняются, но в сознание не приходит. Говорят, души нет. Как у Франкенштейна, помнишь? Тело он оживил, а вот с душой промашка вышла.
Когда ее только туда привезли, я вспомнив о монахе здешнем, привозил Алю сюда. Вот, думаю, хорошо, что все деревни и поселки вдоль и поперек исходил, да со всеми поговорить успел. Вон теперь сколько знаю. Обрадовался, думал что Господь не оставил меня, но как оказалось, это было очередное испытание. Неудобно только перед людьми получилось, столько народу на уши поднял, а все зря, как оказалось. Ну да ладно, главное, что она жива, а там, медицина, глядишь, широко шагнет вперед, и научится как с этим бороться.
— А почему к Максимильену не обратитесь за помощью? Он же, как мне показалось, любит ее до сих пор. Кроме того, он человек влиятельный.
— Да как тебе сказать, он-то, конечно, много чего может, да сомневаюсь я, что с Богом у него прямая линия есть. А без его участия тут не обойтись, как не крути. Опять же, это из-за меня с ней такое случилось. Да и зачем она ему спящая вечно. Будет смотреть на нее, да сопли на кулак наматывать, пока руки на себя не наложит. Не, двоих я потерять не могу. Они ж родненькие мне стали. Он как брат, она как сестренка маленькая. Куда я без них?
— Послушайте, а как же ее родители?
— О них я в первую очередь подумал, когда ее нашел. Но к моей радости, сразу же после того лагерного происшествия они все тут продали и уехали жить куда-то еще, насколько я знаю куда-то к морю. Вроде как, не могли они больше находиться в том месте, где ребенка их убили. След их оборвался, а сильно настаивать в поисках я не стал. Понимаю, не мне решать, но подумай, как следует: зачем пожилым людям, которые уже попрощались и забыли, тело своей дочери? Которое неизвестно живое, или нет. А вдруг она умрет со дня на день? Опять прощаться, опять хоронить? А выдержат ли они все это? Я так считаю: если все бросили, обрубили корни, и все связи, значит, жить собираются, значит, все хотят начать с чистого листа? Так для чего я буду их обратно тянуть? Ради чего?
— Вроде верно все, но я считаю, что вы поступили неправильно.
— Это понятное дело, но и ты меня попробуй понять: я-то на месте, сложа руки не сидел, к докторам разным обращался, со светилами науки беседы имел, и не только беседы. А уж сколько целителей обошел, ты себе и представить не можешь. И когда первые десять лет в этой борьбе и поисках пролетели, тогда я понял, что без божественного вмешательства тут не обойтись. А потом так вообще руки начали опускаться. Но с твоим появлением, я прямо духом воспрял, во мне надежда проснулась, и думаю мы что-нибудь должны сделать, правда пока не совсем осознаю что.
— А я и подавно.
— Ой, все хотел спросить, да то забуду, то ты меня собьешь и заболтаешь. В шахматы с художником нашим играл? Он же как шахматная шлюха, ему дай со всеми попробовать, а с некоторыми и неоднократно.
Бимен улыбаясь опустил голову.
— А хоть, надеюсь, ТЫ его, или все-таки, ОН тебя? — не отступал старик.
Опущенная голова пчеловода даже и не думала подниматься.
— И не стыдно тебе, после этого ко мне в дом приезжать? — Бартеломью махнул рукой, и со словами: «Пойду еще стопочку опрокину, да компотиком запью», пошел в дом.
18. Авария
День как-то не задался. Так обычно говорят, когда запланированное расходится с происходящим. Разбитая чашка, удивительным образом выскользнувшая из рук, остатки кофе, стекающие по кухонному гарнитуру, лужа из того же кофе на полу. И осознание того, что если это сразу не убрать, то засохнув и впитавшись, оно превратит безупречную комнату в общажную кухню, на четыре семьи. Начался поиск тряпки, и совершенно вылетело из головы, где она может быть. На должность вышеупомянутой тряпки было назначено полотенце, идеально справившееся с работой. Но при этом настолько сильно пострадавшее внешне, что сразу же отправилось на заслуженный отдых.
Потом в дело вступил стул, как оказалось, в совершенстве владеющий восточными единоборствами. Он сделал подножку своей хозяйке, и та не удержавшись на ногах, потеряла равновесие. Что бы спасти тело от жесткого приземления на кафель, пришлось пожертвовать мизинцем. Отважный мизинчик, родной брат мизинчика левой ноги, самоотверженно сразился с ножкой стола. В ходе неравной схватки, последняя не пострадала совершенно, а вот герой получил опухоль на всего себя.
Место туфлей заняли кроссовки, а платье трансформировалось в джинсы и блузку. До лифта хромающая Риа Таббу добралась без определенных сложностей, а вот в лифте ее поджидал сюрприз. На затоптанном полу, лежала свернутая вчетверо новенькая банкнота. А то, что это были настоящие деньги, Ри ни секунды не сомневалась. У нее на эти вещи был нюх. Да такой, что любая собака позавидует. Сомнения длились какие-то четверть миллисекунды. В борьбе жадности и осторожности, победила та, что побогаче.
«Это мне компенсация за разбитый палец» — думала она, строя планы на всю найденную сумму. В детстве говорили, что найденные деньги надо как можно быстрее потратить. Поэтому путь до работы теперь должен проходить мимо косметического салона, или небольшого бутика, где деньги, обменяются на какую-нибудь вещицу.
Автомобиль завелся легко, быстро, и без лишнего прогревания, тронулся с места. На дороге Ри вела себя как в жизни: не любила стоять и ждать, перемещалась с высокой скоростью, ловко маневрируя и перестраиваясь, там, где надо. Редко думая о других, она часто вела себя довольно нагло, и самонадеянно. Она считала: «Не можешь нормально (как она) ездить, вообще не садись за руль».
